Из воспоминаний Н.Г. Доровского

Железнодорожный районный суд г. Читы / Под ред. Л.Н. Колосовой. – Чита: ред.-издат. комплекс пресс-центра Управления Судебного департамента в Забайкальском крае, 2020. – С. 76-80.

Когда мне предложили поделиться воспоминаниями о работе в Железнодорожном районном суде, я, честно говоря, был несколько озадачен. Сначала подумал, а надо ли ворошить прошлое, и почему я – других бывших работников тоже немало, сумею ли передать атмосферу, настроения тех лет. Но, уступив напору председателя суда, согласился. А позже, поразмыслив, укрепился в мысли о правильности принятого решения. Действительно, нас осталось двое, как говорят военные: крайние, да, двое крайних судей, многоопытных ветеранов Железнодорожного районного народного суда г. Читы – Лидия Ивановна Глазунова – судья Верховного Суда Российской Федерации в почетной отставке и ваш покорный слуга – председатель Забайкальского краевого суда в почетной отставке. И кому же, как не нам, оглянувшись, увидеть вновь и рассказать, хотя бы малую толику, о тех, кого уже нет с нами, о людях, которые так или иначе повлияли на наши судьбы, на судьбы всех тех, кто был причастен к работе суда, да и на непростую судьбу самого судебного учреждения Железнодорожного района г. Читы как такового.

Fatum est non recto it inere – У судьбы нет прямых дорог. Это мудрое изречение древних в полной мере я испытал на себе. Эта фатум выписывала такие фигуры, что иногда задумываешься – как же ты, парень, не потерялся в этой круговерти. После окончания средней школы были мореходка и работа на торговых судах Дальневосточного морского пароходства и, конечно же, загранка. Потом служба в ВМФ на Тихом океане в составе 10-й оперативной эскадры на флагманском крейсере «Адмирал Сенявин», два дальних, совсем не простых похода. Еще до окончания службы командиры предлагали мне поступить в высшее военно-мореходное училище по специальности или остаться на сверхсрочной службе. Но главный старшина, старшина команды машинистов-турбинистов был непреклонен: только учеба в Томском госуниверситете и только на юрфаке. Почему, логично спросите Вы. А вот так решил, и баста.

Один из наших замечательно мудрых учителей – профессор А.И. Ким на одной из первых университетских лекций, хотя и шутливо, но по существу верно предрек наше выпускное будущее: «Все вы в основном попадете в рай, в смысле, в районные учреждения: в райнарсуд, в райпрокуратуру и т. п.». И он оказался прав. В 1980 году я распределился в родное Забайкалье в райнарсуд. Какой – это должен был решить отдел юстиции. И он решил: поедете в Кыру или Агинск, а пока – стажировка в Центральном районном народном суде! И даже мысли не было роптать и что-то выбирать. Однако и здесь судьба совершила свой зигзаг, но зигзаг неожиданно приятный.

В конце декабря 1980 года меня вызвал Геннадий Николаевич Борисов – зам. начальника отдела юстиции, исполнявший в тот момент обязанности начальника, и так это по-отечески, но с некоторой долей иронии (как мне показалось) спросил, не буду ли я возражать против выдвижения моей персоны кандидатом на выборы судьей Железнодорожного районного народного суда или же дать мне время для обдумывания предложения. Конечно же, я сразу согласился и на следующий день перешел стажером в Железнодорожный районный народный суд, который в то время находился на ул. Кисельниковской, 15.

Был конец декабря, по-утреннему немного пасмурно, темные, местами черные небольшие наметы снега и стужа, какая может быть только в Забайкалье, с легким хиусом, пробиравшим, казалось, до костей морозом. В этой ситуации и увидел я впервые дом, в котором располагался суд. И сразу успокоился и обрадовался трем жизнерадостно блестевшим внутренним светом окнам на фасаде здания. Никакая это не маленькая халупа и не такой уж и невзрачный на вид дом, как мне говорили. Вошли в калитку, во дворе множество голых остовов каких-то деревьев и кустарников. Крыльцо, сени, дверь в помещение, длинный коридор и сразу же уютное тепло, запах свежей выпечки и звяканье ложечки в стакане. Почти весь небольшой коллектив находился в канцелярии и, как говорят у нас в Забайкалье, чаевал. Валентин Михайлович Алексеев – зам. начальника отдела юстиции, который сопровождал меня, ранее работал судьей в этом суде, и именно его я должен был заместить, тут же представил меня коллективу. А он, на мой взгляд, отнесся к этой новости настороженно-воодушевленно. Во всяком случае, послышались возгласы: ну наконец-то!

И началась моя работа стажером в этом суде. Поскольку председатель Раиса Павловна Кириллова была в отпуске, и.о. председателя суда – судья Лидия Ивановна Глазунова определила мне рабочее место, которое оказалось в одном с нею кабинете, а наши столы стояли впритык один к одному, и мы сидели напротив друг друга. Занимаясь несложной стажерской работой – архив, канцелярия, судебное секретарство, приобретение навыков контроля за работой судебных исполнителей, которые тогда были при суде, – я в основном мотался по различным инстанциям, готовясь к выборам, которые были назначены на 18 января 1981 года. Председателя суда не видел, хотя с руководителем очень хотелось встретиться. Затем уж узнал причину настороженности коллектива при первой встрече. Оказывается, Р.П., так за глаза величали Раису Павловну, ждала судьей совсем не меня, а Руфката Ахметовича Жумабаева, который ранее у нее стажировался, но был избран в Агинский районный суд. Что-то у него с возвращением не складывалось, а нагрузка на судей (на одного судью) просто зашкаливала, поэтому объективно вакансия незамещенной быть не могла. Тут-то и случился я. Но, зная сложный характер председателя, народ мне просто сочувствовал.

Наступил 1981 год, и 18 января прошли выборы, а на следующий день я уже председательствовал в своем первом судебном заседании. Так произошло мое становление как судьи.

Железнодорожный районный народный суд был трехсоставным, но мы мечтали о большем количестве судей, ибо работа накрывала нас с головой. В день одним составом, бывало, рассматривались по три или четыре уголовных дела, а поскольку зал был один и его, как правило, занимала председатель, мы с Лидией Ивановной зачастую проводили выездные заседания, периодически, в зависимости от сложности дела, уступая друг другу наш кабинет. К слову сказать, проблема большой нагрузки и малочисленности судей актуальна и до сего времени. Гражданским делам отводился один день в неделю. Утром рассматривались бракоразводные и алиментные дела, во второй половине дня более серьезные споры.

Шло время, постепенно прошла некоторая отчужденность председателя, Раиса Павловна помогла устроить в детсад мою дочь, но решить проблему с квартирой не бралась, моя семья так и жила в общежитии. Интересный был человек – мой первый председатель. Имея юридическое образование, она посвятила себя административной работе. Может быть, потому, что последняя перед судом у нее должность была – заместитель председателя Железнодорожного райисполкома. Она всё и всех знала, вникала во все проблемы и, если хотела, решала их без какого-либо напряжения. Когда она шла по коридору суда с неизменной папиросой и чашкой чая на блюдце, народ вставал и смиренно ждал ее прохода в свой кабинет. Иногда она с кем-то сочувственно заговаривала, иногда кого-нибудь грозно воспитывала.

Я только вспомню один случай, свидетелем которого стал: увидев одного из посетителей, она обратилась к нему: «Свинкин, ты зачем опять сюда пришел, зарплату пропил, жену побил и думаешь, тебе это с рук сойдет, засажу тебя надолго, чтобы запомнил!» Ну и ряд других витиеватых угроз. Мужик постепенно из краснорожего превращался в серовато-зеленорожего и сникал. А Р.П. между тем говорила: «Благодари бога, что мы, женщины, терпеливы и прощаем вас, дураков». «Иди отсюда, – забрала она заявление. – И не попадайся мне, надоел уже». И снова ряд резких нелестных отзывов в адрес совсем пропащих мужиков. С нею советовались различные чиновники того времени. Нет, не просили что-то по судебным делам, а именно советовались по своей работе, как с опытным администратором, ну и как с юристом, конечно.

В канцелярии суда был безусловный порядок. Здесь властвовала Анастасия Васильевна Мироновская, обаятельная, спокойная женщина уже пенсионного возраста. И относилась она к нам с Лидией Ивановной по-матерински, ненавязчиво давая советы по различным вопросам, на меня могла и необидно прикрикнуть, как старший на нерадивого младшего. И что характерно, нарушения субординации при этом не ощущалось. Делопроизводитель Октябрина Михайловна Дианова запомнилась своей полезностью. Что бы ни попросил сделать, тут же исполнялось. Позже на место зав. канцелярией пришла Надежда Васильевна Бородачева, тоже исполнительный и грамотный специалист, человек своего времени, которая и блюла порядок в своей епархии.

Галина Тимофеевна Рыжайкина была старшим судебным исполнителем. Утро зачастую начиналось с разборок в кабинете судисполнителей, Галина Тимофеевна спрашивала подчиненных, а их было двое, об исполнении заданий, данных на вчера. Иногда работа до конца не была доделана, и подчиненных оставалось только пожалеть. А вообще служба судебных исполнителей была на хорошем счету в отделе юстиции и в основном благодаря грамотному, напористому и ответственному отношению к своим обязанностям требовательной к себе и подчиненным Г.Т. Рыжайкиной.

Летом 1982 года прошли всесоюзные выборы в народные судьи, мы с Лидией Ивановной сохранили свои полномочия, а вот председатель суда сменился. На эту должность пришла Руфина Андреевна Копылова, это был ее первый опыт председательства, но он оказался очень успешным. Будучи, безусловно, грамотным судьей, она оказалась и талантливым руководителем. Ее забота о людях, сохранение и воспитание, казалось бы, безнадежных работников, которые становились действительно специалистами, просто поражала. Своих людей она старалась в обиду не давать. Сама могла наказать, если провинился, но не кто-то другой.

В глазах местных руководителей я считался строптивым судьей, по их мнению, не жил интересами района и решения выносил не в их пользу. Еще при прежнем председателе меня разбирали на бюро райкома компартии. Устно поставили на вид о недопустимости такого поведения, и никакие мои аргументы о соблюдении социалистической законности на это решение не повлияли. И осенью 1982 года – новый вызов на бюро райкома с той же повесткой дня. Здесь уже со мной пошла Руфина Андреевна, и надо было видеть и слышать, как она меня защищала. На этот раз обошлось без оргвыводов, но квартиру я так и не получил. Сколько еще добрых дел сотворил этот легендарный человек – это уже в памяти современников!
Не могу не сказать особо о моем друге, для которого я был «подружкой», – Лидии Ивановне Глазуновой, поистине прекрасной души человеке. Никогда мы ни по какой малости не повздорили, не посмотрели друг на друга косо. Всегда доброжелательно, всегда уважительно. Переживали ошибки и неудачи друг друга, как свои, помогали всем, чем могли. Сопереживали по каким-то семейным проблемам и тоже пытались помочь. Тестировали друг друга по правильному применению законов и учились этому друг у друга. И вполне закономерно, что этот хорошо образованный, трудолюбивый, целеустремленный и доброжелательный человек достиг высочайшей вершины в судейской карьере, став судьей Верховного Суда РФ, и по праву имел звание – заслуженный юрист России.

Помните, я говорил о зимнем дворе суда с голыми остовами деревьев и кустарников. Пришла весна, и все изменилось. Расцвела черемуха, и столько ее было много, что двор и наш маленький домик утонули в белой кипени соцветий. Эта дурманящая красота вплелась в мою память навсегда. И только так я воспринимаю слова – Железнодорожный районный суд города Читы.

Как-то в разговоре с заместителем начальника Управления юстиции Павлом Павловичем Новоселовым, нашим признанным забайкальским поэтом, я упомянул о черемуховом саде в Железнодорожном районном суде, а к моему 50-летнему юбилею он неожиданно подарил мне очень проникновенные стихи, которые потом несколько сублимировал, и получилась не менее проникновенная песня на музыку забайкальского композитора Леонида Георгиевича Аверьянова.

Приведу несколько строчек из стиха:

Всегда ваш, Н. Г. Доровский.